ВНИМАНИЕ! 

В числе тех, сотрудников Томского НКВД, кто пережил внутреннюю мясорубку и выжил после 1930-х. Особый контроль!

КАРПОВ Софрон (Сафрон) Петрович, 1911 г.р. – (активный участник массовых убийств в 1937-1938 годы в Томске, фальсификатор) кадровый сотрудник Томского ГО УНКВД по НСО (ЗСК) СССР. После НКВД работал в УМВД СССР по Томской области.

Адреса

• Домашний: г. Томск-7 (ныне г. Северс), ул. Свердлова, 3, кв. 15.
• Дача: с. Петропавловка

На разбор

Важно

• Допрашивался сот рудником КГБ СПРАГОВСКИМ.

"

КАРПОВ САФРОН ПЕТРОВИЧ, 1912 г. р., родился в Чувашской АССР, член

КПСС с 1939 г., образование высшее, пенсионер по возрасту, не судим:

«...в 1935 году я начал работать в Колпашевском райотделении НКВД в

должности пожарного инспектора. Проработал 3 месяца: октябрь, ноябрь,

декабрь. Затем уехал на курсы переподготовки в Новосибирск при Управлении

НКВД в декабре <1935> года. Учился до мая 1937 года. В мае 1937 года проходило

совещание оперативного состава Управления, на котором с речью выступал

секретарь Западно-Сибирского крайкома партии. Он сообщил, что раскрыта

контрреволюционно-монархическая организация, охватывающая Сибирь и

Дальний Восток, и что нужно ликвидировать <угрозу заговора>. Вскоре после

этого курсы переподготовки расформировали и создали группы сотрудников,

которые разъехались на места в Сталинск (Новокузнецк), Томск, Кемерово,

Нарым. Я попал в Нарымскую группу и приехал в Колпашево примерно 30 мая

1937 года. Я был еще прикомандирован в Колпашевское НКВД как курсант-

практикант, в штат НКВД не входил. При НКВД находилась внутренняя тюрьма

(примерно восемь камер). Основная масса арестованных содержалась в городской

тюрьме. В мои обязанности в этот период входило производить аресты по

ордерам. На аресты ходили, как правило, три человека с понятыми. Иногда

ходили по два сотрудника. В ордере указывались только фамилия, имя, отчество,

адрес. Ордера были санкционированы прокурором. На каком основании

проводились аресты, я не знаю. Наша задача была доставить арестованного в

отдел. Во время ареста производили обыски (главное, искали оружие). Что было

дальше с арестованными, я не знаю. Работу с ними производили следователи. О

том, что во внутренней тюрьме производили расстрелы, то есть приводили

приговор в исполнение, я знал от исполнителей, сам при этом не присутствовал.

Арестованных привозили из разных районов, но содержали их в основном в

городской тюрьме. Проработал я здесь до ноября 1937 года и был назначен на

должность старшего оперуполномоченного в СПО (секретно-политическое

отделение) окружного отдела НКВД. Проработал я в этой должности до октября

<1938> года, когда стали образовываться следственные отделы, в Нарымском

окротделе тоже была организована следственная группа, и с 1937 года я работал

старшим следователем в этой группе. В октябре 1940 года меня отозвали в аппарат

Управления НКВД Западно-Сибирского края в г. Новосибирск, и я был назначен

на должность старшего следователя следственного отдела. А теперь что касается

массовых расстрелов в Колпашеве. Они производились в 1937–1938 годах. Как я

уже пояснил, что в расстрелах не участвовал, выполняли их, как правило, старые

сотрудники — такие как Лук<и>чев, Гришин, Кох Н. И. Расстрелы

осуществлялись во внутренней тюрьме, которая размещалась в здании НКВД

близко от берега реки Оби. Как уже показал, что при расстрелах я не

присутствовал. Знаю об этом со слов. За какие конкретно преступления

расстреливали людей, я не знаю, так как приговоров и решений не видел. Где

производились захоронения расстрелянных, я также не знаю.

Вопрос: Поясните, как велось следствие, кто и где утверждал решение, какой

был учет арестованных, кто и каким образом уведомлял краевое НКВД о

приведении приговора в исполнение?

Ответ: В тот период времени я следователем не работал, потому ничего

конкретно сказать не могу. Когда стал работать следователем (в 1939 году), здесь я

полностью и до конца расследовал дела в соответствии с нормами УПК. С 1942

года я работал замначальника томского горотдела МГБ Новосибирской области.

А с июня 1943 года был назначен заместителем начальника Нарымского

окружного МГБ. С 1944 года Нарымский окружной отдел упразднили и

образовали колпашевский городской отдел МГБ, где я работал начальником, где

проработал до декабря 1946 года, затем был переведен в аппарат Управления МГБ

по Томской области заместителем начальника следственного отдела. В 1956 году

следователь Спраговский занимался рассмотрением архивных дел на

репрессированных. С ним у меня была беседа. Он меня не допрашивал, потому

что никакого протокола я не подписывал. Он единственно что предъявил мне —

старое обвинительное заключение 1937 года, которое подписал я за начальника

отделения. Я ему ответил, что составлял ли я это обвинительное заключение или

начальник отделения, я не помню, однако, как правило, все обвинительные

заключения по уголовным делам составлялись и подписывались начальником

отделения. Что касается меня, то в период 1937–1938 годов я никакой

фальсификации по делам не допускал».

(из материалов уголовного дела № 49, т. 2, лист 177)

[ наработка ]

---

Сбор материала продолжается. Всем, кто располагает любой информацией в отношении означенного лица, просьба – связаться с нами.

---

Подпишитесь на Telegram, MAX и YouTube.