Карагодин наносит ответный удар

ПОЧЕМУ СЫН СОТРУДНИКА НКВД, ПРИНИМАВШЕГО УЧАСТИЕ В МАССОВЫХ УБИЙСТВАХ 1937-1938 ГОДОВ, НАПИСАЛ НА НАС ЗАЯВЛЕНИЕ В ПОЛИЦИЮ В 2021 ГОДУ.

Слушайте наше аудио-интервью изданию «Медуза»*.

Это подкаст «Что случилось».

В нём мы подробно, с примерами и позицией рассказываем о ситуации с проверкой нашей работы полицией, организованной по доносу сына сотрудника НКВД.

Ссылки по теме:

В выпуске:

В беседе участвуют:

  1. Денис КАРАГОДИН (KARAGODIN.ORG)
  2. Владислав ГОРИН (Meduza.io)*

Скачать mp3-файл: здесь


РАСШИФРОВКА

Владислав Горин:

Здравствуйте, это подкаст о новостях, которые долго остаются важными. Он называется «Что случилось». У микрофона Владислав ГОРИН.

В этом выпуске мы поговорим с Денисом КАРАГОДИНЫМ.

Денис КАРАГОДИН – руководитель следственной группы "Расследования КАРАГОДИНА" на Васильевском спуске (Красная площадь), г. Москва, Россия.

Давайте я коротко расскажу его историю.

В 2021 году он, выпускник философского факультета Томского университета, начал расследование убийства. Жертва – его прадед Степан Иванович КАРАГОДИН. Время и место убийства – 21 января 1938 года, Томск.

КАРАГОДИН Степан Иванович, 1881 г.р., русский амурских хлебороб, председатель сельского совета села Волково Благовещенского (Тамбовского) района Амурской области России, раскулачен в 1928 году, в 1929 году сослан из Амурской области в Нарымский край Западной Сибири (с. Александровское), после отбытия ссылки (с начала 1930-х годов) постоянно проживал г. Томске, в 1937 году арестован сотрудниками Томского горотдела НКВД и обвинен в якобы в шпионаже в пользу японской военной разведки ("харбинская операция"), убит сотрудниками Томского ГО УНКВД по НСО СССР 21 января 1938 года в Томской тюрьме №3 тюремного отдела УНКВД по НСО СССР. Полностью реабилитирован: реабилитация по делу 1928 года (раскулачивание и ссылка) / реабилитация по делу 1937 года (расстрел).

Степан КАРАГОДИН был в числе многих тысяч, арестованных по Харбинскому делу, и был расстрелян как организатор шпионской диверсионной группы, резидент японской военной разведки.

Позже семья получила справку о реабилитации, но уже в постсоветское время правнук Денис начал свое расследование смерти Степана Ивановича и причем именно как расследование незаконного внесудебного убийства.

Благодаря своему упорству и иногда везению, которое часто сопутствует целеустремленным людям, Денис КАРАГОДИН получил документы из архивов ФСБ и благодаря этому установил даже непосредственных исполнителей убийства.

Палачи Томского ГО УНКВД по НСО ЗСК СССР {убившие КАРАГОДИНА Степана Ивановича 21 января 1938 года в Томской тюрьме №3 тюремного отдела УНКВД по НСО ЗСК СССР} (слева направо): ЗЫРЯНОВ Николай Иванович – помощник начальника Томской тюрьмы №3 тюремного управления УНКВД по НСО ЗСК СССР, ДЕНИСОВ Сергей Тимофеевич – комендант Томского ГО УНКВД по НСО ЗСК СССР, НОСКОВА (БИРЮКОВА) Екатерина Михайловна – инспектор 8-го отдела Томского ГО УНКВД по НСО ЗСК СССР.

Он пошел выше по цепочке до начальников, причастных к этому конкретному акту репрессии.

Кстати, задокументировано и точное место происшествия – Томская расстрельная тюрьма.

Цель Дениса КАРАГОДИНА – установить юридически, пусть и без реального наказания за сроком давности, зафиксировать вину советских руководителей и их подчиненных, которые санкционировали и осуществили репрессии.

Получилось немножко длинновато. И я понимаю, что многие из вас эту историю знают. Она такая мощная, известная.

Но, во-первых, вдруг кто-то был не в курсе, нужно было просветить, во-вторых, в этом расследовании новый поворот. Охотник, то есть Денис КАРАГОДИН, может превратиться в жертву.

Дело в том, что пенсионер Сергей МИТЮШОВ из Новосибирска обратился в полицию с заявлением, что Денис КАРАГОДИН на своем сайте, цитирую, «разместил недостоверные сведения о его отце Алексее МИТЮШОВЕ, работавшем в 1930-е годы в отделении НКВД».

Полиция начала проверку и уже допросила Дениса КАРАГОДИНА.

Сейчас обо всем расспросим самого Дениса.

Денис, здравствуйте.

Денис Карагодин:

Добрый день!

Владислав Горин:

Что случилось с пенсионером Сергеем МИТЮШОВЫМ?

Как идет проверка, которую начало МВД?

О чем вас спрашивали, когда вызвали, полицейские?

Почему на многие вопросы полицейских вы отвечали: «51-я статья Конституции», в смысле не свидетельствуя против себя?

Денис Карагодин:

Действительно, буквально пару дней назад ко мне пришли полицейские и пригласили на опрос. Я не мог понять, в чем дело. Уточнил. Они не смогли ответить сразу, возле моей двери. Я решил взять инициативу в свои руки, – и просто проследовал с ними в опорный пункт полиции.

И там начали задавать странные вопросы; из серии: «Администрируете ли вы какой-то веб-сайт, или что?» Я подумал, это как-то странно. А в чем дело? И выяснилось, что якобы поступило заявление от некоего гражданина МИТЮШОВА, который интересовался: являюсь ли я администратором веб-сайта и размещал ли я информацию о сотруднике НКВД МИТЮШОВЕ на нем.

Вот, собственно, так все и началось.

Ситуация нестандартная, поэтому я избрал классическую схему – взять 51-ю статью Конституции, а дальше посмотреть на то, что, собственно, происходит.

Владислав Горин:

Какого рода были вопросы, что нужно было отвечать: «Нет, я не буду с вами разговаривать»?

Денис Карагодин:

Вопросы были следующие: являюсь ли я администратором сайта «Расследование Карагодина», но там было не название «Расследование Карагодина», а сайт blog.stepanivanovichkaragodin.org. Администрирую ли я его? Размещаю ли я на нем информацию? Знаю ли я МИТЮШОВА (заявителя этой жалобы)? И откуда мне известны сведения в отношении сотрудника НКВД МИТЮШОВА, которые размещены на сайте?

Это я и пояснил.

На вопрос, являюсь ли я администратором и размещаю ли информацию, я сказал, что беру 51-ю статью Конституции.

На вопросе, знаю ли я о МИТЮШОВЕ, я ответил, что знаю. Мне известен один МИТЮШОВ. И он был только один, который мне был известен – это сотрудник НКВД, который принял участие в убийстве моего прадеда 21 января 1938 года.

После этих слов у сотрудников полиции изменился взгляд, и они поняли, что какая-то нестандартная ситуация.

Но я пояснил, что убийство произошло в 1938 году в тюрьме №3 тюремного отдела УНКВД по Новосибирской области СССР, в городе Томске. Ныне это СИЗО №1 города Томска.

Томская расстрельная тюрьма НКВД СССР (Томская тюрьма №3 тюремного отдела УНКВД по НСО СССР, ныне – ФКУ СИЗО-1 г. Томска, УФСИН России по Томской области), – место убийства КАРАГОДИНА Степана Ивановича, 21 января 1938 года.

После этого пояснил еще ряд уточняющих вопросов.

Там задавался вопрос о некоем протоколе, в котором перечислены фамилии людей, подлежащих расстрелу. И я сказал: «Да, мне он тоже известен», и описал его.

Протокол Комиссии НКВД и Прокурора СССР № 251, от 03.01.1938 г. Источник: АУФСБ РФ по ОО, Д.№9848, Ф.6, л.122

Это был протокол двойки ВЫШИНСКИЙЕЖОВ, генеральный прокурор СССР и глава НКВД. В котором они вынесли смертный приговор в отношении нескольких человек (альбомным списком), в том числе в отношении моего прадеда.

Протокол Комиссии НКВД и Прокурора СССР № 251, от 03.01.1938 г. Источник: АУФСБ РФ по ОО, Д.№9848, Ф.6, л.129

Снял, что называется, с них сам информацию.

Вот и все.

Приехал домой.

А дальше вы можете все видеть в лентах новостей.

Владислав Горин:

Какое у вас сложилось впечатление? Сергей Алексеевич МИТЮШОВ искренне это все делает в смысле написал заявление и потом в прессе делал заявления, что он этим занимается в одиночку, или есть люди, которые ему симпатизируют и готовы его поддержать в его оппонировании вам и вашему проекту?

Денис Карагодин:

Вы знаете, я впервые сталкиваюсь с подобным поведением.

Мой публичный проект работает с 2012 года.

Были разные случаи.

То есть, периодически, во время этой работы, конечно, возникают разные морально-этические кейсы, – я бы сказал так.

Например, мне написала письмо внучка одного из палачей, который физически убил моего прадеда.

Писали многие родственники сотрудников НКВД, из разрабатываемых нами сотрудников, которые представлены на сайте.

И всегда это был, скорее, интерес и желание узнать больше. В силу того что те материалы и сведения, которые представлены на сайте, недоступны обычным людям и даже родственникам. И это воспринималось хорошо. Не всегда, может быть, просто, но точно не агрессивно.

Были пару раз истории, когда просили представить акты о расстреле. Допустим, вы пишете, что мой родственник – не буду называть конкретно, чтобы не было отсылок к конкретным людям, – принимал участие в расстреле, в убийствах. Где документы? Я присылаю ссылку. Прямо акт. На нем внизу написано: подпись, привел в исполнение. После этого идет сообщение, что «я не вижу здесь его подписи», а там и подпись, и расшифровка, и должность.

После этого я понимаю, что странный человек и, наверное, не нужно дальше продолжать беседу.

Это было только один раз. А сейчас вот это.

Мы немножко посмотрели на ситуацию в отношении этого МИТЮШОВА-сына.

Я не знаю, сын ли он, но он называет себя сыном. Хорошо, допустим. Я предположу с высокой долей вероятности, что да.

По тому, что нам стало сейчас известно, а я не знал о его существовании буквально до 2 марта 2021 года, у меня складывается смешанное впечатление.

Я вполне допускаю, что состояние его сознания позволяет ему быть не совсем самостоятельной фигурой.

Владислав Горин:

Предельно деликатная формулировка. Очень понятная в вашем положении.

Я хочу процитировать статью в «Комсомольской правде», которую вы наверняка читали.

МИТЮШОВ Сергей Алексеевич – человек, называющий себя сыном МИТЮШОВА Алексея Алексеевича, т.е., инспектора 8-го (учетного) отдела Управления НКВД по Новосибирской области СССР, принявшего участие в убийстве КАРАГОДИНА Степана Ивановича.

Журналисты новосибирской редакции «Комсомолки» поговорили с Алексеем МИТЮШОВЫМ, и вот как это описывают.

69-летний архитектор-реставратор на пенсии Сергей МИТЮШОВ вспоминает, что о сайте Дениса КАРАГОДИНА узнал случайно. «Через университет, где я преподавал, на меня вышел парень, который представился внуком КАРАГОДИНА».

Вы сказали, что вы незнакомы.

И дальше по тексту: «И это был не Денис, а какой-то другой внук. По крайней мере, он так говорил. Рассказывал, что интересуется делом Степана КАРАГОДИНА, историей».

Вот давайте этот фрагмент попробуем размотать. Что это мог быть за другой внук КАРАГОДИНА, но не вы?

Денис Карагодин:

И тут я перехожу к контраргументации.

Если бы вы загуглили лучше, вы бы нашли еще одну статью, которая вышла чуть ранее.

Эта статья была взята под руководством…

Скажу так.

Есть человек с очень известной радиостанции, который там уже не работает. И у него сейчас немного собственный проект. У него есть сотрудники, которые работают на этот проект. И им удалось первыми дозвониться до этого человека, до МИТЮШОВА, и, что называется, на живца взять первейшее интервью.

И если вы его посмотрите, оно доступно, вы обнаружите, что да, это беседа с тем же самым человеком, но характер изложения, характер построения фраз и работа с аналитическими конструкциями, она похожа на статью, о которой вы говорите, но она радикально брутальнее, я бы сказал.

И там утверждается, что якобы мои помощники – это очень похоже на поток сознания, если честно, – связывались с ним. Он им помогал. Потом якобы они вытаскивали какие-то у него сведения. Потом он передумал. Потом якобы ему позвонили и сообщили, что нашли могилу его отца. И якобы сказали, что будем там как-то его третировать дальше. В общем, этот весь поток сознания. Потом любовь к различным органам НКВД, ФСБ, КГБ и все в таком роде.

Я был очень удивлен и подумал, что это как-то странно.

Я тоже люблю литературу потока сознания.

Думаю, – любопытно.

А через некоторое время пошла корректирующая статья уже в более литературном ключе.

Я посмотрел на текст, я профессионально работаю с текстом, понял, что текст статьи, о которой вы говорите, писал точно не он. Но даже в нем мы видим странности.

Еще раз повторю, что я не знал о существовании этого человека до 2 марта 2021 года. Никто из людей, участвовавших в проекте «Расследование КАРАГОДИНА», не знал о нем по причине того, что нам он вообще не нужен. То есть, ну, зачем?

Давайте так посмотрим.

Одна из итераций рабочей зоны "Расследования КАРАГОДИНА"; на экране наработка профиля ЗВЕРЕВА Анатолия Ивановича – курсанта Новосибирской межкраевой школы НКВД СССР, принявшего прямое участие в убийстве КАРАГОДИНА Степана Ивановича.

Мы знаем, что проект длится с 2012 года.

Было ли хоть раз что-то подобное?

Является ли это стандартным паттерном поведения нашего алгоритма?

Нет.

Вопрос второй: зачем?

Как мы работаем по сотрудникам НКВД, которых мы подозреваем в причастности к убийству или к массовым убийствам, которые мы расследуем?

Мы расследуем день 21 января 1938 года. Там был убит мой прадед и вместе с ним еще около 80 человек единой партии.

Что мы делаем?

Историко-юридический киберпанк: [скриншот экрана смартфона] – работа по опознанию лиц, – комсомольцев 1937 года Вокзального р-на г. Томска (район Томской расстрельной тюрьмы), – с целью установления конечного круга лиц, принявших участи в убийстве КАРАГОДИНА Степана Ивановича, 21 января 1938 года.

Мы устанавливаем конкретных сотрудников НКВД, а потом устанавливаем их установочные данные. Для того чтобы взять эти установочные данные и оформить их в исковое заявление, для того чтобы передать в следственные органы современной Российской Федерации.

В установочных данных идет фамилия, имя, отчество, год рождения, а также место фактического проживания либо место нахождения.

В отношении МИТЮШОВА, который достоверно принимал участие в убийстве моего прадеда, эти сведения были полностью установлены. Включая фотографии, весь его трекинг от рождения до смерти, послужной список, количество наград и его иерархическое движение внутри системы НКВД и госбезопасности.

Более того, был установлен не просто домашний адрес на момент события преступления, но и его физическое местонахождение, о чем была размещена информация на сайте.

Обладая всей полнотой этих данных, какой смысл связываться с человеком, допустим, его сыном?

Для того чтобы что?

Вот такой вопрос.

Поэтому позиция наша такая: мы просто наблюдаем с недоумением.

Интересно, интересно.

Владислав Горин:

Вы упоминали другое интервью с МИТЮШОВЫМ-младшим.

Я оттуда тоже могу привести цитату.

Мне там показался наиболее ярким фрагмент, где спрашивают сына про отца, и буквально вопрос звучит так:

«Что он на самом деле делал?»

И ответ следующий: «Расстрел по делу КАРАГОДИНА происходил в январе 1938 года. На момент 1938 года отец поступил в органы НКВД. 20 лет человеку. Он начальник статистического отдела. У него был хороший почерк. Наверное, за это его туда и взяли. А дальше все как обычно: исполнение служебных обязанностей, война, борьба с преступниками, их родственниками. Тут тоже была сложная ситуация в городе. Награды все не за какие-то расстрелы, просто за выслугу лет, за оперативную организацию работы».

Я не пытаюсь с вами дискутировать.

И тем более, слова 69-летнего сына про своего отца...

Спроси меня, чем отец на работе занимался, больше чем инженер, я не смогу ответить, не берусь судить в деталях.

Тут человек явно, скорее, с убеждением, чем с информацией.

Но интересен набор претензий его к вам. Что, во-первых, – вы на это уже ответили, – была некая провокация, что вы от него чего-то хотели и, может быть, вводили его в заблуждение. А он с этим категорически не согласен и считает, что вы пиаритесь и хотите заработать денег, потому что у вас есть на сайте раздел «Донаты», да? – «Поддержать».

Денис Карагодин:

Вот даже в вашем изложении – это поток сознания. Задайте, пожалуйста, конкретный вопрос.

Владислав Горин:

(сконфузившись)

Да.

Денис Карагодин:

Видите, сложно?

Да?

(обнадеживающе)

Давайте я вам... Давайте я расскажу.

Ну, вот, смотрите.

Во-первых, гражданин путается в показаниях.

МИТЮШОВ Алексей Алексеевич – инспектор 8-го (учетного) отдела УГБ УНКВД по НСО СССР. Произвел выписку из акта о расстреле (убийстве) КАРАГОДИНА Степана Ивановича.

Открываем послужной список МИТЮШОВА и видим, когда он заступил и когда он закончил.

Второе, когда я опубликовал данные о том, что произошла ситуация опроса меня полицией, мы внизу написали такой постскриптум, как "вишенка на торте". В котором описали ситуацию, что, возможно, да, странно, что мы интересуемся этим МИТЮШОВЫМ. Ведь кто он? А кто этот МИТЮШОВ?

Я открываю следственное дело о расстреле моего прадеда в Управлении Федеральной службе безопасности России по Томской области и вижу на последней странице, первого тома – документ: приговор приведен в исполнениевыписка из акта, фамилия – МИТЮШОВ. Что я должен думать?

Личная подпись МИТЮШОВА Алексея Алексеевича – инспектора 8-го отдела Управления НКВД по Новосибирской области СССР. Документ: Выписка из акта расстрела КАРАГОДИНА Степана Ивановича, убитого 21 января 1938 года в Томской тюрьме №3 тюремного отдела УНКВД по Новосибирской области СССР (ныне – ФКУ СИЗО-1 г. Томска, УФСИН России по Томской области). Источник документа: Архив Управления ФСБ России  по Томской области, Ф.8, ОП.1, Д.П-1997 (в трех томах).

Дальше я привожу пример.

Вот у нас есть два сотрудника управления НКВД по Новосибирской области Екатерина НОСКОВА и вот МИТЮШОВ.

У них одинаковые должности: инспектор 8-го отдела Управления НКВД по Новосибирской области.

Согласно внешним данным НОСКОВА – машинистка НКВД и инспектор.

НОСКОВА (БИРЮКОВА) Екатерина Михайловна – инспектор 8-го (учетного) отдела Томского ГО УНКВД по НСО СССР; палач Томского ГО УНКВД по НСО СССР (ныне – УФСБ России по Томской области).

Фактически, практически, на основе документов Федеральной службы безопасности, официально предоставленных мне, НОСКОВА Екатерина Михайловна является кадровым палачом Томского горотдела НКВД, входящим в основную бригаду палачей Томской расстрельной тюрьмы, ныне СИЗО №1.

За период 1937–1938 годы в активные фазы проведения операций они в составе основной расстрельной бригады, три-четыре человека, убивали в неделю примерно по 90 человек.

Потом, когда они немножко устали, в 1938 году, примерно в мае, их направили на курортное лечение в Сочи в санаторий («Искра» – сейчас называется, МВД России), где они отдохнули.

Коллективное фото кадровых сотрудников НКВД СССР на отдыхе в Сочи, 1938 год. Точное место: Санаторий НКВД №4. На фото (всего) 4 человека. Персоны: на фотографии 100% томская группа (включая как минимум 1 палача). Подпись под фото: "На пляже".

Коллективное фото кадровых сотрудников НКВД СССР на отдыхе в Сочи, 1938 год. Точное место: Санаторий НКВД №4. На фото (всего) 30 человека. Подпись на фото: "Сочи, парк дендрарий, 26 апреля 1938 года".

Когда она уехала отдыхать, ее заместила другая сотрудница статистического аппарата, которая приводила в исполнения тоже приговоры о расстреле. После чего она, уже осмелев, почувствовав собственную значимость, начала писать доносы на своих сотрудников, в которых, в частности, обвиняла жен своих сотрудников в том, что они якобы очень красиво одеваются и носят красивые платья, примите меры.

То есть мы знаем всю иерархию. Мы знаем, как это работает, как это двигается и как это все.

Переходим к МИТЮШОВУ.

МИТЮШОВ Алексей Алексеевич – инспектор 8-го отдела УГБ УНКВД по НСО ЗСК СССР. Визировал выписку из [акта расстрела] в отношении КАРАГОДИНА Степана Ивановича.

Как и у Екатерины НОСКОВОЙ, у него та же должность – инспектор 8-го отдела управления НКВД по Новосибирской области.

Что мы видим?

Во-первых, он визировал факт убийства моего прадеда.

Второе, мы достоверно знаем, что он работал в теснейшем взаимодействии с ведущим палачом Западной Сибири, имея с ним теснейшие очень хорошие отношения, в том числе и рабочие, КОРНИЛЬЕВЫМ.

КОРНИЛЬЕВ Сергей Ильич – начальник внутренней тюрьмы и тюремного отдела УНКВД по НСО ЗСК СССР (г. Новосибирск); массовый убийца, палач.

КОРНИЛЬЕВ – это был начальник внутреннего тюрьмы НКВД новосибирской, где, собственно, и происходили все расстрелы, и могила которого находится буквально в метрах 200 от могилы самого МИТЮШОВА на Новосибирском кладбище.

Причем, сообщаю вам, это эстетическая деталь, я планирую запустить собственный подкаст, и я думаю о разных образах.

Могилу МИТЮШОВА мы обнаружили, в частности, одним из последних в той полевой экспедиции, которую мы проводили летом. И во время которой на нас было совершено нападение на нашу машину. Об этом тоже есть новостной лог.

Нападение на машину экспедиции «Расследование КАРАГОДИНА«. Работают криминалисты Управления МВД России по Новосибирской области.

Когда я обнаружил непосредственно могилу МИТЮШОВА, она меня очень поразила. Она была великолепно, эстетски выполнена.

Я сравнил ее даже с его подписью. У него очень оригинальная подпись, необычная.

Просто чтобы было понятно, с чего мы начинали, когда решили его взять... Оригинал копии, предоставленный УФСБ России по Томской области.

Изначально, когда у меня были копии из Федеральной службы безопасности этого документы, выписки из акта расстрела, она была, конечно, замазана. Она была очень плохого качества, плохой копир. И замазана фамилия МИТЮШОВА.

И я думал, полагал, что это не одна подпись, а три или четыре, потому что она слишком многосоставная. Она даже не каллиграфическая. Она просто космическая.

Личная подпись МИТЮШОВА Алексея Алексеевича – инспектор 8-го (учетного) отдела Управления НКВД по Новосибирской области СССР.

И вот стоя на его могиле, на месте захоронения, там такой гранитно отливающийся памятник, как бы зеркальный. И что я увидел? Я смотрел на него, на этот барельеф, стилизованную фотографию лазером, и я видел в отражении этого памятника отражение всех других памятников и захоронений этого кладбища, как будто у него… Эти выписки об актах расстрела, и вот эти люди как бы текут через его сознание, через его этот памятник.

И вот мы приходим к тому, что теперь действительно вырывается некий поток сознания в виде его сына... Ну, как бы в такой искаженной, может быть, соляровской форме; как в «Солярисе», и вот мы видим его репрезентацию в данной итерации.

Это очень интересно. Я об этом тоже размышляю.

И поэтому в этом смысле мне интересно об этом думать и относиться к этому как к разному типу феноменов, потому что расследование иногда преподносит тебе такие поводы для размышления и какого-то осмысления.

Вот то, о чем я сейчас думаю и даже делюсь с вами одним из первых.

Владислав Горин:

И очень мощный образ и очень мощное у вас наблюдение.

В издании «Вот так», которое я уже цитировал, есть документ автобиографии, написанной самим МИТЮШОВЫМ. Там действительно каллиграфический почерк и излишняя, чрезвычайно подробная, как в XVIII веке, скоропись-подпись, довольно красивая.

Личная подпись МИТЮШОВА Алексея Алексеевича – инспектор 8-го (учетного) отдела Управления НКВД по Новосибирской области СССР.

Я хочу последний раз процитировать из «Комсомолки» слова Митюшова-сына про своего отца.

Вы сказали, что статист – это часто не статист, а реальный исполнитель смертной казни. Вот что говорит МИТЮШОВ-сын:

«Сейчас такую должность назвали бы статистом. Да, он вел картотеку: кто сидел, кто судим, кто погиб, кто расстрелян. Это тоже важная работа, но он не палач. У него есть награды, ордена, медали. Человек прожил достойную жизнь. Не каждого офицера хоронят с воинскими почестями. А тут я читаю, что про него пишут, и, конечно, возмущен. Ни одного доказательства, что мой отец, во-первых, принимал участие в этом деле и кого-то убивал. Во-вторых, я так и не нашел внятных доказательств, что Степан КАРАГОДИН был расстрелян по ошибке, хоть его и реабилитировали. Кто он?

Верховный Суд РФ – Справка о реабилитации КАРАГОДИНА Степана Ивановича. Фотокопию первой справки о реабилитации (Военной коллегии Верховного Суда СССР) можно посмотреть – здесь.

Просто крестьянин, жертва режима или все-таки японский шпион? Сейчас это словосочетание может вызывать улыбку, но тогда время было сложное. Перед войной вся Сибирь была наполнена контрагентами. Не до улыбок было. Власть пыталась беречь заводы, людей, страну, где-то перестраховывалась. Конечно, и ошибки случались, и лагеря были. Но давайте посмотрим на биографию Степана КАРАГОДИНА. Из нее выходит, что он приехал в Томск с Дальнего Востока, с территории, занятой японцами. Так кем он тут был? Точно просто хлеборобом? И наверное, еще большее возмущение у меня вызвал призыв в конце каждого раздела на сайте. Они там денег просят».

И дальше говорит – это я уже упоминал, – про пиар и сбор денег.

Но когда я читаю эти слова, вы называли это потоком сознания, по-моему, люди и во вполне вменяемом состоянии произносят все это и называют это своими убеждениями.

У вас не возникает ощущения жалости к этому человеку? Он не хочет расставаться с памятью о своем отце. Он не хочет признавать довольно страшных вещей.

Денис Карагодин:

Как сказал был Олег КАШИН, бомбео.

Именно поэтому мы ничего в отношении него такого и не делаем.

Мы, как вы можете обратить внимание, на информационных лентах, в сетях просто даем ему, может быть, даже сделать ему все самому.

Мы сейчас видим, в настоящие дни, классический кейс-стади эффекта Стрейзанд (Streisand effect).

Я в полиции так и сказал: «Мужики, вы знаете, что такое эффект Стрейзанд?» Они такие: «Нет». Я им рассказал. Они такие: «Ну понятно».

Я очень понимаю его; то, о чем он говорит. Я даже (с вами) согласен. Я тоже думаю об этом. Но если человек в своей стадии отрицания, может быть… Я даже не претендую на то, что там были другие стадии: торга и принятия. Меня это вообще не волнует, не касается, это вообще не мой вопрос.

Но если за этим актам самосознания, самоконструирования стоят иные силы, то это уже мой вопрос.

И ответ будет настолько жесткий, насколько это только возможно с нашей стороны.

Не в отношении МИТЮШОВА, а в отношении того вектора атаки, который сейчас организован, или попытка организации, на сайт проекта "Расследования КАРАГОДИНА" – KARAGODIN.ORG

Владислав Горин:

Перед нашим с вами разговором я по возможности сжато рассказал слушателям историю вашего расследования, тем, кто о ней не слышал. Но упустил один важный момент, эпизод, который вы уже упоминали. И честно говоря, этот эпизод делает, на мой взгляд, и без того великое дело, которым вы заняты, просто национальным достоянием – это обратный МИТЮШОВУ пример. И я тут не стесняюсь быть необъективным, потому что я в этот момент почувствовал, насколько круто то, что вы затеяли несколько лет назад.

Ответ внучке ЗЫРЯНОВА Николая Ивановича – палача Томского Горотдела Управления НКВД по Новосибирской области СССР (ныне – УФСБ России по Томской области), убившего КАРАГОДИНА Степана Ивановича.

Я, конечно, про письмо Юлии, внучки Николая ЗЫРЯНОВА, палача Томского горотдела НКВД, который, как вы писали, убил Степана КАРАГОДИНА 21 января 1938 года.

В этом письме, которое Юлия вам послала несколько лет назад, она писала, что узнала из вашего расследования правду про деда. Еще она сказала, что в ее семье тоже были жертвы репрессий. Не только палач, но и жертвы палачей, и что, я процитирую, «цель моего письма вам – это просто сказать вам, что я теперь знаю о такой позорной странице в истории своей семьи и полностью на вашей стороне». Юлия попросила у вас прощения, а вы ее простили и – это тоже ваша формулировка, – протянули руку примирения.

На мой взгляд, это просто катарсический момент.

Это вообще самое важное в произошедшем и пример того, как хотелось бы, чтобы в нашей стране относились к репрессиям, в том числе, на официальном уровне. Да, надо признать, в том числе юридически, что они были незаконными, вопиющими. Даже СССР на самом деле признавал, что юридически это было нарушением норм социалистического права. И да, потом нам всем, потомкам, нужно помириться, а не заводить шарманку про чекистскую гордость, не развешивать портреты Ягоды в отделах полиции и даже в шутку не заикаться про памятник Дзержинскому на Лубянской площади.

Почему, как вы думаете, на государственном уровне от этого не могут отказаться, не могут перейти на позицию, которую заняли вы и Юлия? Почему ФСИН празднует юбилей системы ГУЛАГ, и ФСБ чтит Дзержинского как какого-то своего святого заступника. Кто у нас еще? Советская армия, безусловно. И милиция у нас – никакая не полиция. Почему так держатся за это наследие?

Денис Карагодин:

Давайте с самого простого вопроса начнем и ответа на него.

Насчет портрета ЯГОДЫ, когда НАВАЛЬНОГО судили чрезвычайным судом в отделе полиции под портретом ЯГОДЫ.

Это же был просто актовый зал, такое общее помещение, где была представлена просто общая традиция истории МВД. Ягода был одним из руководителей. Он был главой НКВД.

А что вы хотите? Это культурный код. Это даже не культурный код, это структурный код этой структуры. У них нет других элементов. Если это все изъять…

Центральных вход в главное здание НКВД / КГБ СССР и ФСБ России – г. Москва, Россия.

Давайте, вот, с простого.

У нас есть краткая история ВКП(б). Сколько у нее изданий? Каждое издание – это новая реальность.

Так и здесь.

Советская массовая культура создала свои конструкты, и в них они находятся, ну, допустим, вот, эти структуры МВД и так далее. Нет других нарративов.

Это первое.

Теперь в отношении Юлии и каких-то извинений.

Во-первых, это очень хорошее письмо. Я был под большим впечатлением. Но! Это, вот, тот случай, когда возникают гуманитарные различные кейсы, ответвления от расследования.

Давайте формально подойдем к этому вопросу.

Она не имеет к этому никакого отношения, ни к расстрелам, ни даже к своему деду. Потому что юридически – ну, ка давайте откроем уголовный кодекс Российской Федерации и посмотрим, кто является участником и соучастником убийства, – Юлия туда не попадает никак. Поэтому отношение к не было... В том числе и поэтому, такое, что ну это просто человек, который опрокинул свой взгляд в прошлое и обнаружил там то, что он обнаружил. Он ничем не отличается от меня или кого-то еще. Никто не знает, что ждет его в прошлом, вот так бы я так сказал.

Поэтому... Это, вот, один из тех примеров, когда мы беседуем (рефлексируем).

Это просто один из кейсов, который был вынесен в паблик.

Второе, вот видите, дед Юли он физически убивал. Он работал вместе с Екатериной НОСКОВОЙ в основной бригаде палачей. Молодой парень.

Как вы видите, есть более существенные, так сказать, родственники, за которыми можно было бы наблюдать или о чем-то с ними беседовать...

(эмоционально)

Но МИТЮШОВ просто делал выписку, по крайней мере, в нашем кейсе, из акта расстрела. Почему же у нас должно быть как у Расследования быть какое-то внимание к его сыну? Это просто абсурд.

(эмоционально)

Это просто, скорее, такая пища для размышления.

А то, о чем вы говорили…

В принципе, про структурность я сказал, и я думаю, вокруг всего можно все это выстраивать и осмыслять. Это очень долгий разговор. Я не думаю, что у нас будет время. Мы не уложимся в наш хронометраж. Но вкратце примерно такой порядок, таких зон.

Владислав Горин:

Какие у вас планы на 2021 год? Кого из подозреваемых еще рассмотрите? Про подкаст вы упоминали. У вас, кажется, уже записан эпизод, просто пока не опубликован, с историком. Чем будете заниматься?

Денис Карагодин:

Давайте сначала по реальным событиям, по важным.

Что мы сделали? У нас установлены достоверно причастные к убийству, начиная от Политбюро, идя через все звено правления до конкретных сотрудников в Томске, до конкретных палачей. Туда включено все региональное руководство НКВД Томска, Новосибирска, Западносибирского края, генеральный прокурор СССР ВЫШИНСКИЙ, Николай ЕЖОВ, Политбюро. И далее вниз туда спускается на муниципальный уровень. Мы установили все политическое руководство региона, достоверно причастное к убийствам, кто осуществлял логистическую механику.

Дальше мы спустились в место убийства, в это СИЗО, в тюрьму.

Томская расстрельная тюрьма НКВД СССР

Томская расстрельная тюрьма НКВД СССР (Томская тюрьма №3 тюремного отдела УНКВД по НСО СССР, ныне – ФКУ СИЗО-1 г. Томска, УФСИН России по Томской области), – место убийства КАРАГОДИНА Степана Ивановича, 21 января 1938 года.

Там определили административно-хозяйственную группу, кто работал с телами убитых. И сейчас мы определили список сотрудников и пытаемся сделать так, чтобы определить, кто из них конкретно работал в конкретную смену.

Мы работаем по ним.

Далее у нас есть отдельный блок – это сотрудники Следственного управления КГБ по Томской области, которые в 1950-х годах производили вторую итерацию обращения к этому делу, когда они проводили фильтрационно-проверочную работу, в рамках которой они допрашивали живших еще на тот момент свидетелей этого дела и всех обстоятельств, включая следователей. И мы работаем по этим сотрудникам Следственного управления, потому что они тоже принимали участие как соучастники, потому что они информировали мою прабабушку, жену Степана Ивановича КАРАГОДИНА о том якобы, что он умер в заключении в тюрьме. Они сфальсифицировали свидетельство о его смерти в ЗАГСе города Томска.

Помимо всех этих технических проработок мы выходим в публицистическую стезю.

Я приводил пример с памятником МИТЮШОВА и теми экзистенциальными состояниями, которые он может рождать. И в этом ключе мы разработали серию подкастов, которую планировали запустить буквально на днях. Но тут внешние обстоятельства нам помешали. Тот демонстрационный ролик, о котором вы говорите, будет удален. Там будет все совершенно по-другому, поэтому если есть желание, пожалуйста.

Вкратце вот так.

И еще, изначально мы работали просто с какими-то подписями или даже фрагментами подписей. Сейчас мы имеем фотографии сотрудников, которые, используя различные инструментарии, в том числе, и с применением нейросетей мы можем их оцифровывать, улучшать и приводить в динамику.

То есть если вы посмотрите сейчас на главную страницу сайта, вы увидите анимированные фотографии через нейросети, в том числе сотрудников, например, прокурора города Томска ПИЛЮШЕНКО в возрасте 75 лет, правда, одного из массовых убийц, и начальника отдела гор НКВД ОВЧИННИКОВА, тоже анимированные.

Владислав Горин:

Да, я видел этот фотоснимок. Там весьма немолодой человек поворачивает лицо. Жутковатое зрелище.

Денис Карагодин:

Да. И теперь представьте, когда у вас есть просто фрагмент текста, и потом вы всю эту цепочку выводите в такие изображения, и это все разом на тебя смотрит.

На основе расстрельного дела русского поэта Николая КЛЮЕВАустановлен Томский городской прокурор, достоверно причастный к убийсту КАРАГОДИНА Степана Ивановича.

Это к вопросу о публицистических частях и репрезентации.

Вкратце примерно так это работает.

И еще насчет поддержки и донатов.

Я хочу выразить огромную благодарность всем, кто нас поддерживает, потому что благодаря этой поддержке мы можем, у нас есть ресурс, для того чтобы закупать IT-технологии и работать с архивами, с платными услугами архивов, потому что на самом деле те, кто профессионально этим занимаются, знают, что это такое. Это не то что ты пришел в библиотеку.

ПИЛЮШЕНКО Николай Лаврентьевич – прокурор города Томска {с июля 1937 года по декабрь 1939 года}, массовый убийца, палач (лично расстреливал).

Поход за какой-то долей информации, даже просто хотя бы за номером квартиры прокурора ПИЛЮШЕНКО, выстраивается в многомесячную работу, причем с привлечением ФСБ, военной прокуратуры, МВД и межведомственным взаимодействием.

Поэтому, господа, прямо говорю: кто поддерживает наше расследование, просто обратите на это внимание.

И мы очень дорожим этой поддержкой, именно количеством, даже самым малейшим участием, потому что мы знаем, что каждое уведомление на телефоне, полученное от этого доната, означает, что нас похлопывает по плечу, поддерживает человек, а это придает огромных сил.

Владислав Горин:

Будет ли какая-то точка, когда вы скажете, что «все, я закрываю проект, расследование остановлено»? Или это будет мемориальный проект на более общую тему, просто с центральной фигурой, которой является ваш прадед, сравнимый в этом смысле с музеем Анны ФРАНК? Не обязательно, чтобы это были стены. Мемориальный проект, музей может быть и мультимедийным, виртуальным. Или все-таки когда-то вы закончите?

Денис Карагодин:

Конечно, есть начало и конец.

Вообще, формально изначально это планировалось как чисто юридический кейс. Этим он и является.

Лица установлены. Осталась небольшая механика, после чего это все будет оформлено в исковое заявление.

Эти люди будут привлечены к уголовной ответственности различными скриптами актуальных практик юридических. Можно это сделать сейчас, но тогда будет неполная картина, не все попадут в этот список.

И что останется в результирующем остатке?

Эти все люди будут признаны уголовными преступниками, включая Сталина как члена Политбюро, как члена этой организованной преступной группы, действовавшей единым умыслом.

То есть мы подчеркиваем, что мы работаем с ними как с физическими лицами. То, что они не живы, в юридическом смысле значения не имеет. Там много есть условностей, поэтому это не фактор.

После этого всего останется какой-то гуманитарный след. С ним можно будет работать.

Можно издать книгу. Это все можно преобразовать в докторскую диссертацию. Это можно сделать несколько мультимедийных проектов. Но это все потом. Или, скорее, это очередной бонус проекта.

Но это не главное.

Главное – это юридическая заточка.

Теперь мы видим новую итерацию, новое включение – проверку МВД.

Я очень рад этой проверке, потому что полученный документ проверки даст нам определенную фиксацию наших действий. Потому что все, что там представлено, – представлено на основе официальных документов Российской Федерации. Сейчас Российская Федерация пришла к нам сама в виде своего института. Welcome.

Мы рады и очень ждали этого обращения. Не конкретно этого, но, в принципе.

Мы готовы к подобным векторам атаки, и с удовольствием просто наблюдаем.

Следственная группа "Расследования КАРАГОДИНА", в лице Дениса КАРАГОДИНА на Красной площади в Москве.

Владислав Горин:

Поразительно. Очень интересно. Спасибо вам большое. Денис Карагодин, исследователь и автор проекта «Расследование убийства Степана Карагодина».

Денис Карагодин:

Спасибо.

Владислав Горин:

Вы слушали подкаст «Что случилось» – о новостях, которые долго остаются важными. <...>


* Согласно действующему законодательству РФ, "Медуза" / Meduza.io – включена в список "Иностранных агентов".

Последнее обновление: Среда, 9 июня, 2021 в 10:49

ПОДДЕРЖИТЕ НАШУ РАБОТУ
Решаемая задача [ сейчас ] – поднятие из российских архивов данных сотрудников НКВД и политического руководства СССР, принимавших участие в массовых убийствах 1937-1938 годов. Сведения собираются на основе архивов ФСБ, МВД, ФСИН, Военных и областных прокуратур, политических и муниципальных архивов. С вашей поддержкой, мы сделаем больше! 

Поддержать Расследование КАРАГОДИНА

С вашей поддержкой, мы сделаем больше!

plan_select

Subtotal ₽ 100,00

Итого: ₽ 100,00

Ежемесячно: ₽ 100,00

Или введя данные карты ниже

Поделиться ссылкой в: