Расследование КАРАГОДИНА (KARAGODIN.ORG) это «прошлое как действие»

Опубликовано автором

"Прошлое как действие" – именно так историк Иван КУРИЛЛА* рассматривает в своей книге "Битва за прошлое: как политика переписывает историю" проект Дениса КАРАГОДИНА "Расследование КАРАГОДИНА".

Расследованию отводится роль глубокого системообразующего действия, с высоковероятными далеко идущими институциональными последствиями для всего российского общества.

Книга вышла в России в 2022 году, но в 2025 году, была дополнена и переиздана отдельным англоязычным изданием (для глобальной аудитории).

Публикуем оригинальную русскую и дополненную английскую версии текста, с любезного разрешения автора.

Битва за прошлое.
Как политика меняет историю.

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

ПРОШЛОЕ КАК ДЕЙСТВИЕ
ИСТОРИЯ X

ДЕЛО ДЕНИСА КАРАГОДИНА, ИЛИ «ТРУДНОЕ ПРОШЛОЕ»

В июне 2016 года СМИ облетела история выпускника Томского университета Дениса Карагодина, который расследовал гибель своего прадеда Степана — жертвы Большого террора в начале 1938 года. Степан Карагодин был расстрелян НКВД после приговора по «делу шпионско-диверсионной группы „харбинцев и высланных из ДВК“» как «резидент японской военной разведки». Денис потребовал от ФСБ расследовать убийство своего прадеда и установить виновных в этом преступлении.

Денис Карагодин поставил вопрос об ответственности государства и конкретных исполнителей террора, причем не политической ответственности, о которой говорили, начиная с XX съезда КПСС, а самой что ни на есть уголовной. В самом деле: убийство невиновного человека, кем бы оно ни было совершено, требует расследования и наказания преступников. Если убийцы выполняли приказ, то наказание должно распространяться на всю цепочку. И если прошло слишком много времени и никого из убийц уже нет в живых, то уголовное расследование должно установить их имена и дать определение их преступным действиям.

У россиян не было ни комиссии по национальному примирению, ни трибунала для палачей. В результате, как показал в своей книге «Кривое горе» Александр Эткинд*, последствия ГУЛАГа до сих пор не изжиты российским обществом, они сохраняются в культуре и науке, в отношениях между людьми и людей с государством[194].

Сын сотрудника Новосибирского НКВД подал заявление в полицию на руководителя следственной группы "Расследование КАРАГОДИНА" Дениса КАРАГОДИНА, обвиняя его в якобы дискредитации имени своего отца.

Денис Карагодин предложил свою форму выяснения отношений с прошлым: личное расследование и личный иск по поводу гибели прадеда. Это конкретная судьба, а не сухая статистика. Сейчас на сайте Карагодина выложены десятки архивных документов, указывающих на всех участников «дела» его прадеда — от генсека ВКП(б) до конкретных палачей, нажимавших на курок.

Внучка одного из упомянутых Карагодиным людей, обнаружив эти документы, попросила прощения у потомков репрессированных. Через шесть лет после начала расследования, в марте 2021 года, сын другого сотрудника НКВД, раскрытого на сайте Карагодина как соучастник расстрела, подал на него жалобу в Следственный комитет, обвинив в клевете на отца и в разглашении персональных данных. Общество тоже разделилось по отношению к этой инициативе. Кому-то обнародование документов представляется дорогой к гражданскому конфликту между потомками жертв и палачей. Кому-то — установлением истины и путем к гражданскому миру.

Мифы и документы

Денис Карагодин с актом расстрела Степана Ивановича Карагодина (и еще 35 человек) [с именами их палачей] в расстрельном рве Каштачной горы Томска, 16 ноября 2016 год.

Денис Карагодин выбрал юридический способ обращения к «трудному прошлому» нашей страны. Эти страницы истории СССР отсутствовали в публичном обсуждении вплоть до XX съезда ВКП(б), состоявшегося в 1956 году, когда Хрущев докладом о культе личности Сталина открыл возможность для создания нарратива невинно осужденных.

Потребовалось полтора десятилетия и новые политические «заморозки», чтобы из этого нарратива вырос более жесткий, описывающий весь СССР как преступное государство. В 1973 году Александр Солженицын опубликовал на западе свое «художественное исследование» советской лагерно-тюремной системы 1918–1956 годов «Архипелаг ГУЛАГ», создавшее мощный образ репрессий, ставших основой советского государства. Писатель мог опираться только на собственный опыт и на свидетельства знакомых, что позднее дало повод критикам книги обвинять его в преувеличении количества жертв красного террора. Книга тем не менее создала альтернативный официальному нарратив истории СССР, который и сегодня служит средством политической мобилизации, но даже почитатели Солженицына признают в ней именно художественное, а не документальное исследование.

Документальное исследование советских репрессий стало возможным только в перестройку, когда было основано историко-просветительское общество «Мемориал»**, занявшееся, в частности, архивной работой по установлению имен жертв репрессий. В 1980-е годы десталинизация происходила в медиа и среди активистов и многим казалась родом пропаганды: журналисты писали о репрессиях, «Мемориал» собирал документы о репрессированных, но в основном сограждане оставались лишь «потребителями» информации, которой к какому-то периоду «наелись» (так нас, во всяком случае, уверяют противники возвращения дискуссии о советском прошлом).

Расследование Карагодина нацелено на восстановление семейной истории; в этом контексте десталинизация может стать личным делом сотен тысяч граждан. Это мощное движение по восстановлению семейной истории совсем не равнозначно борьбе интеллигенции на страницах СМИ за правильное прочтение истории прошлого века. Новая память оказывается сложнее и многослойнее учебника истории. Есть очевидная параллель между делом Карагодина и движением «Бессмертный полк». В обоих случаях потомки обращаются к семейным историям и вписывают своих дедов в историю страны, а на нее смотрят глазами предков.

Если книга Солженицына, можно сказать, создала альтернативный миф, вступавший в конфликт с мифом официальным, то расследование Карагодина — документальный, юридический способ обращения к прошлому.

Центральных вход в главное здание НКВД / КГБ СССР и ФСБ России – г. Москва, Россия.

Надо сказать, что сторонники старого мифа продолжают его отстаивать. Так, к столетию ВЧК директор ФСБ Александр Бортников дал интервью «Российской газете», в котором оправдывал чрезвычайные меры первых лет советской власти (не упоминая, что это были бессудные казни и массовые расстрелы), защищал «открытые процессы» 1930-х годов, высоко оценивал деятельность Лаврентия Берии и СМЕРШа. Показательно, что свое интервью он начал с утверждения о необходимости опровергнуть «множество мифов, нередко весьма живучих», созданных про органы безопасности[195]. Неудивительно, что это интервью вызвало возмущение историков, посчитавших его искажением прошлого в политических целях[196].

© Иван КУРИЛЛА

Ссылки:

  • [194] – Эткинд А.* Кривое горе: Память о непогребенных. — М.: Новое литератур-
    ное обозрение, 2016.
  • [195] – Фронин В. А. ФСБ расставляет акценты // Российская газета. 20 декабря 2017 г.
  • [196] – Суслов А. Б. Акценты политиков как вызов для историков. Заметки на полях одного интервью // Историческая экспертиза. 2018. №1 (14). — С. 131–136.

Согласно законодательству РФ:

  • * Эткинд Александр Маркович – признан в РФ иностранным агентом.
  • ** Общество "Мемориал" – признано в РФ иностранным агентом.

Выходные данные книги:

  • Курилла И. Битва за прошлое: Как политика меняет историю / Иван Курилла. — М. : Альпина Паблишер, 2022. — 232 с. ISBN 978-5-9614-7245-5

Ограничения в РФ

* Согласно действующему законодательству РФ, с января 2025 года КУРИЛЛА Иван Иванович включен в список "иностранных агентов".