Расследуется убийство крестьянина Степана КАРАГОДИНА, расстрелянного сотрудниками НКВД СССР – 21 января 1938 года, в сибирском городе Томске. Собирается доказательная база для суда.
Особист Томского НКВД – Павел ЕГОРОВ, принимавший участие в массовых убийствах 1937-1938 годов в Томске и Новосибирской области – сам арестован и осужден. Находясь в заключении, написал "покаянное письмо" Иосифу СТАЛИНУ, в котором дал показания против своих коллег из НКВД. Письмо, скорее всего, было написано под давлением тюремной администрации, для того, чтобы ещё больше раскрутить маховик массовых убийств, но уже в среде самих сотрудников НКВД.
Цитата из покаянного письма Иосифу СТАЛИНУ томского особиста Павла ЕГОРОВА:
– "<...> В фабрикацию таких дел был втянут не только весь без исключения кадровый состав УГБ, но и все привлеченные на операцию люди, среди которых зачастую попадались политически неблагонадежные люди, разлагавшие размеры проводимых НКВД операций, характер допросов и отношение к арестованным. Так, например в Томске всё тот же ОВЧИННИКОВ привлек из разных учреждений несколько машинисток, из которых две оказались нами арестованных и осужденных еще до этой операции, за к/р деятельность лиц. Эти машинистки выполняли сов.секретную работу."
«Расследование КАРАГОДИНА» — это не мемориальный и не правозащитный проект. Мы — боевая постструктуралисткая группа, работающая (современными методами) в полях бюрократических систем и моральных зонах, с сопутствующей им аксиологической проблематикой.
Всё!
Проще: делаем своё дело, помогаем другим (если можем). Сами формируем реальность. Вот, о чём сказано выше.
НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ КАШИНЫМ ОЛЕГОМ ВЛАДИМИРОВИЧЕМ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА КАШИНА ОЛЕГА ВЛАДИМИРОВИЧА
18+
Текст:
Самое отвратительное (прежде всего в государственном речекряке, но не только в нем) выражение — «необоснованные политические репрессии».
Если есть необоснованные, значит, есть и обоснованные, и значит, можно рационализировать кровавое хаотическое безумие советского террора, выделяя из него тех, кого убили ни за что, и оставляя за скобками тех, кого убили заслуженно.