Расследование КАРАГОДИНАРусский публицист Олег КАШИН комментирует инициативу Президента РФ о создании единой базы репрессированых СССР, через призму работы проекта "Расследование КАРАГОДИНА".
Русский публицист Олег КАШИН
Глеб ПАВЛОВСКИЙ (a Russian political scientist)
Глеб ПАВЛОВСКИЙ (a Russian political scientist) о механике нашего расследования:
– "Мы все знаем эти фамилии. Не хочу их повторять. Вот тех, кто отстаивает эту позицию, кто где-то в Перми, кто в Кондопоге… Я сейчас говорю об Истории. Или как КАРАГОДИН [Денис КАРАГОДИН] (Расследование КАРАГОДИНА), например, с его борьбой. При этом он же совершенно не политик. Он просто… Он идёт строго по законами Российской Федерации, и их умело использует, можно сказать. А можно сказать, он один из немногих, кто решает их прямо толковать, и это в какой-то степени срабатывает."
Источник: Программа "Особое Мнение" [10.01.2020], российское медиа "Эхо Москвы", 36:38 [https://youtu.be/7evIfdE7l6U?t=2198]
Как и было анонсировано ранее – выступление на "Эхо Москвы" (в рамках медиа-ответа Управлению ФСБ России по Новосибирской области за неправомерный отказ предоставить архивные (расстрельные) материалы по Харбинской операции НКВД в Западной Сибири).
Выступление на "Эхо Москвы" (программа "Живой гвоздь"). Гость: Денис КАРАГОДИН, руководитель следственной группы "Расследование КАРАГОДИНА", ведущие: Елена ЛЯХОВСКАЯ, Александр ПЛЮЩЕВ. Дата: 02.12.2019. Место: г. Москва, Россия.
Российский публицист Андрей АРХАНГЕЛЬСКИЙ о том почему и как Расследование КАРАГОДИНА изменяет историю России с 1917 года.
Мой прадед, священник, был расстрелян в 1937 году. Когда я пришел в госархив посмотреть его личное дело, мне сказали: можно копировать все листы за исключением доносов (они были подшиты к делу, их было четыре) — «чтобы не провоцировать месть и сведение счетов». В этот момент ты и вспоминаешь, что у доносителей были дети, а значит, внуки, правнуки, и кто-то из них вполне может оказаться моим соседом, сослуживцем или вот сейчас стоять передо мной, даже не догадываясь об этом. И именно в этот момент тебя охватывает леденящий ужас.
Возникает и другое чувство: мне не доверяют. Ко мне относятся как к ребенку, убирая подальше опасные предметы — лампу, сковородку, чайник. Меня по-прежнему считают неразумным, и это длится много десятилетий. Государство опасается, что я пришел в архив для того, чтобы узнать фамилии доносчиков. Недоверие оскорбительно: родственников жертв считают линейными существами, неспособными думать, прощать, подняться над личными чувствами. Считать так — значит игнорировать грандиозный этический опыт перестройки и 1990-х, которые как раз предлагали «понять и простить». Нас считают политическими дикарями; не признают, что какой-то медленный, но прогресс с человечеством с тех пор все же случился. И все разговоры «не будем ворошить прошлое» — они не от заботы о нас, а от боязни и недоверия.
Опишу собственный опыт: никаких особенных чувств после чтения доносов не возникает. Язык косноязычный, написаны словно под копирку; видно, что говорящий повторяет то, что хочет следователь. Люди ведь так не выражаются — «ходил по деревне и вел антисоветскую агитацию». Я читаю и понимаю, что люди, из-за которых погиб мой прадед, сами были поставлены в такие условия и за ними самими тоже вполне могли прийти через полгода, год, два.
Следствие и причина опять поменялись местами: чтобы подобное не привело к «сведению счетов», об этом нужно не молчать, не прятать друг от друга листки с фамилиями — а говорить, проговаривать травму, как выражаются психологи; нужно говорить о том, что случилось с людьми, нашими предками, 70 лет назад.
Выпуск газеты "Красное Знамя", №211 от 13 ноября 1937 года, суббота. На фото организаторы убийства КАРАГОДИНА Степана Ивановича: СТАЛИН, МОЛОТОВ, ВОРОШИЛОВ, ЕЖОВ.
Честно говоря, при всем сочувствии проект Дениса КАРАГОДИНА меня поначалу смущал именно своей безапелляционностью — из-за желания «привлечь» тех, кого уже давно нет, и это был явно не «язык дискуссии»: «Мы привлечем их всех: от СТАЛИНА до конкретного палача в Томске, включая водителя „черного воронка“».
КАРАГОДИН Степан Иванович – раскулаченный амурский хлебороб, ссыльный в Западную Сибирь – убит сотрудниками Томского ГО УНКВД по НСО ЗСК СССР 21 января 1938 года в городе Томске (Томской тюрьме №3 тюремного отдела УНКВД по НСО ЗСК СССР). Реабилитирован.
Российский публицист Юрий САПРЫКИН о Расследовании КАРАГОДИНА.
Почему история Дениса КАРАГОДИН, выяснившего, кто расстреливал его прадеда в 1938-м, — это так важно.
Денис КАРАГОДИН в течение пяти лет отстаивал свое право на то, чтобы узнать правду о смерти прадеда // Денис Карагодин с актом расстрела Степана Ивановича Карагодина (и еще 35 человек) [с именами их палачей] в расстрельном рве Каштачной горы Томска, 16 ноября 2016 год.
КАРАГОДИН Степан Иванович – раскулаченный амурский хлебороб, ссыльный в Западную Сибирь – убит сотрудниками Томского ГО УНКВД по НСО ЗСК СССР 21 января 1938 года в городе Томске (Томской тюрьме №3 тюремного отдела УНКВД по НСО ЗСК СССР). Реабилитирован.
Это история, у которой наверняка будет долгий след и которая уже приобрела общественную значимость, — но прежде всего это частная история, история семейной памяти — если человек потратил на ее восстановление пять лет собственной жизни, что тут можно сказать — респект. Тем удивительнее, как много нашлось людей, готовых отказать Карагодину в праве на эту память, объяснить, к каким ужасным последствиям эта память приведет, найти детали, которые доказали бы, что и в этой семейной трагедии все не так однозначно. Вряд ли в этой точке дискуссии можно кого-либо переубедить, но хотелось бы разобраться, почему эта история вызывает раздражение — и почему она все-таки заслуживает уважения.